Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение "Лицей № 6 Перспектива"
ул.Кутузова, 52
Старший корпус: (391) 260-72-01, 260-98-41
Младший корпус: (391) 260-54-25, 260-54-65
Дошкольная ступень: (391) 260-60-30
     Авторизация

Логин:

Пароль:


[Регистрация]


    

Сведения об образовательной организации

Противодействие коррупции

Вопрос директору

Блог директора

ЕГЭ-ОГЭ

Миссия лицея

Медалисты лицея

Мониторинг качества обученности

Профессиональный стандарт

Блоги

Галереи

Структура сайта

Книга отзывов и предложений

Безопасность

ЗАКУПКИ

ОЛИМПИАДА

ГТО

Универсиада 2019

ОРКСЭ

Организация питания обучающихся и безналичных расчётов за питание

Ссылки


     Информация


БЛОГИ

[Главная] [Помощь]
Подписаться на рассылку новостей блога возможно только после регистрации

Лапков А.В. \ Уолтер Керн - Если вы не параноик, то вы сумашедший. \

Уолтер Керн - Если вы не параноик, то вы сумашедший.


Я помнил, что на неделе мы купили в магазине грецкие орехи, и хотел добавить их в овсянку. Я окликнул жену и спросил ее, куда она их убрала. В этот момент она умывалась в ванной, из крана бежала вода, и она не услышала меня – ответа не было. Я нашел пакет с орехами без ее помощи и кинул горсть в миску с кашей. Мой телефон заряжался на стойке. Заскучав, я взял его в руки, чтобы проверить приложение, которое по беспроводной связи загружает данные с фитнес-браслета, который я начал носить месяцем раньше. Я увидел, что проспал прошлой ночью почти восемь часов, но лишь два из них пришлись на «глубокий сон». Я увидел, что прошел ровно 30% из запланированных на сегодня 13 тысяч шагов. А затем я заметил в окошке, предназначенном для разнообразных советов по здоровью, сообщение. Там было написано: «Грецкие орехи». Приложение советовало мне есть побольше грецких орехов.

Не более чем совпадение, случайность. Тем не менее это заставило меня посмотреть на браслет, а затем и на телефон совершенно новой модели со многими неизвестными мне и непроверенными возможностями. Могло ли случиться так, что аппарат подхватил слова через микрофон, а затем каким-то образом передал их моему браслету, который, в свою очередь, просигнализировал приложению?

Эти устройства общались между собой за моей спиной – я знал, что так произойдет, когда я синхронизировал их, но ни с того ни с сего их отношения стали вызывать у меня опасения. С кем еще они разговаривали и о чем? Что происходило с их разговорами? Были ли они временно заархивированы, немедленно удалены или навсегда записаны в облако, эту призрачную сущность со слишком обезоруживающим названием?

На дворе стояла зима 2013 года, и эти «ореховые истории» происходили все чаще – каждый раз, выходя онлайн, я получал маленькие неприятные тычки откуда-то оттуда. Однажды прошлым летом я отправился на встречу с другом в художественной галерее в Голливуде. Это был мой первый визит в галерею за долгие годы. На следующее утро в папке «Входящие» я обнаружил несколько спам-писем, призывающих меня вложить деньги в искусство. Ну, с этим было просто: я сам вбил название галереи в Google Maps. Еще одной простой для решения загадкой был поток приглашений в центры по реабилитации наркоманов и алкоголиков, которые я начал получать после того, как проверил в интернете расписание встреч «Анонимных алкоголиков» в районе Лос-Анджелеса. Так как членство в «АА» предположительно является конфиденциальной информацией, эти электронные письма бесили меня. Их нахальный, панибратский тон раздражал. Не устал ли я от своих страданий и безнадежности? Разве я не доставил достаточно уже боли своим родным и близким?

Некоторые из приводящих меня в смущение напоминаний объяснить было сложнее. Например, на моей странице в фейсбуке под заголовком «Люди, которых вы можете знать» появился калифорнийский музыкант, с которым я шесть или семь раз виделся на встречах «АА», проходивших в частном доме. В соответствии с традициями сообщества он не представлялся по фамилии и не спрашивал о моей. Насколько я знал, у нас был лишь один общий друг, любящий уединение престарелый писатель, который вообще избегал компьютеров. Я покопался на каких-то форумах и узнал, что, забив мой номер в адресную книгу своего смартфона (составление списков телефонов, по которым можно позвонить в сложный момент, является одним из ритуалов «АА»), музыкант, вероятно, запустил программу, которая и опубликовала его полное имя и фотографию на моей странице.



Лапков А.В. [01 ноября 2015 г. 16:57:02]
Лапков Алексей Викторович

Было еще и очень странное телепатическое вторжение. Однажды вечером, примерно за год до того, как мой телефон посоветовал мне есть больше грецких орехов, я занимался поиском информации о современном шпионаже для книги, которую думал написать. В процессе я наткнулся на жутковатое видео с YouTube. Это была запись с камер безопасности ближневосточного отеля, где агенты, работавшие, как считалось, на Израиль, предположительно убили высокого чина из ХАМАС. Я наблюдал, как агенты караулили объект нападения, которого они, судя по всему, убили в его собственном номере, вне доступа камер, и как они вновь появились в коридоре и невозмутимо вызвали лифт. Так как одним из агентов была женщина, я забил в поисковую строку браузера следующие слова: техники соблазнения «Моссада». Спустя несколько минут браузер показал мне рекламу Ashley Madison, онлайн-службы знакомств для желающих изменить своим супругам, которую спустя некоторое время взломали, разоблачив десятки миллионов доверчивых изменщиков, поделившихся своей информацией с сайтом. Когда я попытался вновь посмотреть кадры с гостиничных камер, мне показали рекламный ролик, продвигающий услуги адвоката по разводам, работающего в районе Санта-Моника, всего в нескольких милях от квартиры в Малибу, куда я сбегал из холодной Монтаны в зимние месяцы.

Супружеская измена, развод. Я видел во всем этом алгоритм, и этот алгоритм мне очень не нравился, так как незадолго до этого я как раз обручился со своей будущей женой. Очевидным образом, какой-то бессердечный алгоритм держал пари против моей готовящейся свадьбы и предлагал мне досрочный выход из ситуации. Неужели, напечатав в поисковой строке слово «соблазнение», я стал в глазах машины мерзавцем? Или же формула была более изощренной? Возможно ли, что другие действия, предпринятые мною онлайн за последние недели: изучение путеводителя по Берлину, приценка к кабриолету Porsche, виртуальная открытка ко дню рождения, отправленная бывшей девушке, – указывали на страстные желания и разочарования, в которых я не мог признаться самому себе? Когда спустя какое-то время я прочитал о том, что Facebook, используя искусные детективные методы, может узнать, когда двое из его пользователей влюбляются друг в друга, я задумался о том, нет ли схожих способностей у «Гугла». Я вдруг подумал о том, что поисковая система может знать о моем подсознательном больше, чем я сам, и эта возможность ставит ее в положение, когда она может не только предсказать мое поведение, но и манипулировать им. Потеря частной жизни, потеря свободы воли – леденящее душу предположение.

Примерно в это же время я решил поменять свою автомобильную страховку. Я узнал, что страховая компания Progressive предлагает некоторым водителям, согласившимся установить на свои машины отслеживающее устройство под названием Snapshot, скидки. Меня поразило, что существуют люди, соглашающиеся на подобные условия. Время наедине с собой в моей машине, без наблюдения и приставаний, было для меня священно, это был акт самопричастия, и отказаться от него ради денег казалось мне ересью. Я поделился этим мнением с другом. «Не вижу особой проблемы, – ответил он. – Неужели ты делаешь в своей машине что-то, чего ты стесняешься? Честно говоря, мне кажется, ты немного параноик».

Мой друг был прав по обоим пунктам. Да, я делал в своей машине вещи, которых стеснялся (и разве это не было моим неотъемлемым правом как американца?), и да, я стал немного параноиком. Я был бы сумасшедшим, веди я себя по-другому.

К тому времени как я увидел свой первый черный вертолет, – или, скорее, услышал его, так как черные вертолеты невидимы ночью, – я уже был практически уверен, что мы, здравомыслящее большинство, должны бы попросить прощения у так называемых чокнутых. Мы игнорировали их, сбрасывая со счетов как заблуждения или городские легенды всевозможные предупреждения и рассказы. А сегодня их слова все чаще находят подтверждение как проверенная информация из осведомленных кругов или жутковатые диковинки интуиции.

Мормонский староста, заявивший мне в 1975 году, когда я был еще подростком, что вскоре людям придется носить с собой «чипы» или оказаться «выброшенными с рынка».

Бывший армейский десантник, рассказавший мне в 1980-х, что «глаз в небе» может прочесть буквы и цифры на моем номерном знаке.

Моя девушка, которая в 1993 году запретила мне взять напрокат порнографическую видеокассету, мотивировав это тем, что «они все вносят в списки».

Голливудский актер, который в 2011 году отказался присоединиться ко мне на своей открытой веранде, так как он набрал лишний вес, а специалист по безопасности сообщил ему, что папарацци запускают вокруг его дома беспилотники.[/p]

Татуированный студент магистратуры, рассказавший мне примерно за год до откровений Эдварда Сноудена, поведавшего всему миру о шпионских программах типа PRISM и XKeysource, о друге своего детства, работающем на армейскую разведку. Этот друг отказывался принимать участие в оргиях, если только все гости не соглашались оставить свои телефоны в машине, лучше всего с вытащенной батарейкой, и он же признался, что шпионил за своей подружкой с помощью камеры на ее ноутбуке.

В ночь, когда я поклялся никогда больше не высмеивать подобных людей, в январе 2014 года, я стоял по колено в снегу на границе базы Национальной гвардии в городе Саратога-Спрингс, штат Юта, к югу от Солт-Лейк-Сити. Это было типичное свежепостроенное американское поселение. Над крышами висел тонкий месяц, а небо было заполнено дырявыми облаками, среди которых, присмотревшись, можно было разглядеть лицо Иисуса. На мне были темная куртка, темная шерстяная шапка и черная маска из нейлона, защищающая от мороза мое лицо.

Я приехал сюда с целью контрразведки. Я хотел увидеть вблизи и своими глазами одну из цитаделей современной слежки: недавно построенный дата-центр Агентства национальной безопасности. Я не знал, чего именно ищу, – возможно, я хотел лишь получить конкретное представление о процессе, который казался расплывчатым и фантасмагорическим даже после откровений Сноудена. Архивы, которые АНБ обходительно называло «данными» и молча и незаметно собирало: журналы звонков, электронные письма, журналы посещений в браузере и цифровые фотоколлекции, производимые населением, предательски живущим своей обычной жизнью, – требовали осязаемого физического хранилища. Это было оно: объект стоимостью несколько миллиардов долларов, явно созданный для того, чтобы расшифровывать, анализировать и складировать не поддающиеся учету массивы информации, чье конечное предназначение было непостижимо. Считается, что Google извлекает информацию с целью всего лишь продать нам разные товары, но правительственные модели наших внутренних «я» могут быть использованы для продажи нам более странных вещей. Стратегий. Программ. Возможно, даже войн.




Лапков А.В. [01 ноября 2015 г. 17:00:53]
Лапков Алексей Викторович

Подобная озабоченность уже не казалась мне притянутой за уши, но я старался не озвучивать ее в компании малознакомых людей. Я знал, что многие из моих сограждан утешаются своей собственной банальностью: живи скучной жизнью и считай, что у тебя нет поводов опасаться властей. Но как можно было предвидеть, как именно окажутся полезными какому-нибудь будущему режиму наработки, полученные от слежки за людьми? Новые инструменты ведут к появлению новых способов злоупотреблений ими. Подробные журналы поступков, которые казались мне банальными: мои покупки на Amazon, мои комментарии на сайтах и даже мои передвижения по материальному миру, собранные биометрическими сканнерами или считывателями номерных знаков, установленными в полицейских машинах, – могут в один прекрасный день быть интерпретированы сотней разных способов силами, чьи цели сегодня я не могу себе даже представить. Говорят, что в Библии можно найти цитату в поддержку практически любого вразумительного утверждения, и я мог только представить себе диапазон обвинений, которые можно было выдвинуть против меня на основании выборочного просмотра моих данных.

Вся информация о дата-центре была засекречена, но в интернет просочились сообщения, намекающие на масштаб его операций. На фотографиях, сделанных с воздуха, был виден комплекс бетонных зданий, выстроенных в полумесяц на широком и пустом склоне холма. Сообщалось, что центру необходимо столько электричества, сколько требуется для города с населением в десятки тысяч человек. Холодильные установки, которые предотвращали перегрев серверов, потребляли, как я прочел, фантастические объемы воды – почти два миллиона галлонов (7,5 млн литров) в день, – которые выкачивали из находящегося неподалеку водоема. Но вся эта статистика не могла, конечно, передать потенциальные возможности цифрового ядра дата-центра.

Какой объем информации мог хранить, систематизировать, проверять и, в случае необходимости, расшифровывать этот мозг? По словам таких экспертов, как Уильям Бинни, бывший криптолог АНБ, потерявший свою работу после разоблачений деятельности агентства, ответ на этот вопрос прост: дата-центр способен проводить все эти операции практически со всей существующей информацией – сегодня, завтра и в грядущие десятилетия. С поэтической точки зрения (и разве есть способ лучше, чтобы попытаться осознать объект, который одновременно является не имеющим прецедентов и непроницаемым для обычных людей?) дата-центр в Юте – наиболее успешная попытка человечества заключить бесконечность в коробку.

Я был вместе с другом по имени Дальтон Бринк, бывшим техником-специалистом по ядерному оружию ВМС США. Мы приехали сюда из Монтаны прошлой ночью, слушая по дороге одно из этих полуночных ток-шоу по радио, у ведущих которых обычно бывает ужасающий кашель курильщика, а склонные к теориям заговора гости программы работают проводниками коллективного бессознательного по вполне понятным причинам обеспокоенного текущими событиями. Их негромкие разоблачения звучат чокнуто, но убедительно, заряженные странной фольклорной энергией. У лидеров нашего государства ДНК рептилоидов, и все они принадлежат к отвратительным секс-культам. Микроволновые станции за Полярным кругом, чьи лучи вызывают гистаминовую головную боль и амнезию, калечат ищущих правды людей, выступающих против правительства. Для тех, кто понимает, что выдумки деформируют правду, чтобы донести истину, буквальное значение подобных рассказов ни при чем. Кошмары – это разновидность новостей.

Сумасшедшая радиопередача заставила нас вспомнить, что, собираясь в поездку, мы без разбору обменивались письмами о своих планах, используя всевозможные ключевые слова, способные привлечь внимание ботов государственной безопасности. И если предположить, что наша переписка подала тревожный сигнал, было технологически вероятно, что за нашими передвижениям следили через GPS-чипы в наших телефонах. К тому времени уже было известно о так называемых «скатах»/приборах для слежения StingRay, которые представляли собой фальшивые сотовые вышки, часть из них размещалась на бороздящих воздушные просторы самолетах, и втайне собирали информацию с любого мобильного телефона, оказавшегося в радиусе их действия. Мы знали, что если нас посчитают особенно интересной целью, то наши телефоны можно удаленно активировать на работу в режиме подслушивания – впервые об этой возможности стало известно еще в 2006 году, когда ФБР использовало эту тактику в рамках расследования против мафии.




Лапков А.В. [01 ноября 2015 г. 17:02:43]
Лапков Алексей Викторович

Эти досужие домыслы показались нам менее досужими на следующее утро, когда, проснувшись, мы обнаружили на машине спущенную шину. Причиной этого был длинный и острый болт с втулкой, благодаря которой он мог стоять на своей шляпке, будучи поставлен прямо за шиной. Так как во время поездки с шиной все было в порядке, прокол должен был произойти в Солт-Лейк-Сити, где мы остановились на ночь. Злонамеренный розыгрыш, без сомнений. Однако сомнения-то у нас были – не очень много, но были. Программа PRISM. Программа XKeyscore. «Скаты». Все они сеют сомнения, и не только в самопровозглашенных гонзо-журналистах. Простительно думать, что посев сомнений – одна из главных функций этих программ.

Мы отправились в сторону дата-центра, воспользовавшись запасной шиной и остановившись по пути, чтобы починить старую в магазине Firestone. Работники магазина обращались с нами в соответствии с жизнерадостным, но четко прописанным сценарием, который, казалось, был результатом их осведомленности о нескольких видеокамерах, чьи объективы были направлены на прилавок. Эта ситуация напомнила мне о том, что вынюхивание секретов – лишь одна из задач слежки: помимо этого, видеонаблюдение дисциплинирует и сдерживает, лишая общение спонтанности и превращая его в показательное выступление. Сотрудники компании Firestone, с их улыбками и хорошими манерами, были полны той вынужденной жизнерадостности, которую я давно заметил в своей ленте фейсбука, похожей на параллельную вселенную объявлений о бракосочетаниях и поздравлений с днем рождения, родом прямо из провинциальной Америки 1950-х. И то и другое, подумалось мне, является миниатюрными версиями общества, в котором все мы вскоре будем жить – или уже живем, но еще не признались себе в этом до конца.

Было темно, когда мы наконец добрались до Саратога-Спрингс и начали искать неприметную парковку. Мы обнаружили себя в похожем на улей районе, чьи безупречные улицы и глухие переулки были названы в честь фруктов (Дынный проезд) и религиозных концепций (аллея Провидения). Над бежевыми домами возвышались шпили одинаковых новеньких мормонских церквей, скученных так тесно, что мы насчитали шесть с того места, где припарковались. Многие из домов пустовали, как будто они были построены для еще не прибывшей армии работников. У въезда в один из гаражей стояла машина, чей номерной знак заканчивался на NSA (АНБ. – Прим. перев.).

Мы припарковались у окончания аллеи Провидения, на краю поля, на другой стороне которого мы видели извилистый подъезд к дата-центру. Он вел на вершину холма, к входу в здание – поддерживаемые колоннами ворота платонической призрачной красоты, больше похожие не на военный КПП, а на простирающийся через измерения портал. Позади ворот периметр был отмечен холодными зелеными огнями. Мы двинулись вперед. Спустя несколько минут мы услышали звук, похожий на работу лопастей. Мы повернули в его направлении, в сторону хребта, и в тот момент, когда мы сделали это, звук изменился, став более глубоким, отзываясь гудением у нас в груди. Мы чувствовали явное присутствие аппарата, но у него не было никаких различимых контуров, никакого силуэта. Единственным видимым признаком его приближения был крошечный мигающий огонек красного цвета. Нам показалось, что он замедлился и повис у нас над головой.

«Мне кажется, оно сканирует нас», – сказал Дальтон, и что-то подсказало мне, что он прав; нервная система современного человека, подготовленная его опытом пребывания в аэропортах, чувствительна к высокотехнологичному прощупыванию. Я посмотрел прямо наверх, туда, где, как мне казалось, находился невидимый аппарат, и представил себе, как на его экране отображаются две зеленые термограммы – наши с Дальтоном тела. Что еще умели инструменты этого аппарата? Могли ли они извлечь содержимое наших телефонов, запрятанных в карманы курток, узнать, кто мы, проверить анкетные данные и определить уровень угрозы, которую мы представляли? Возможным казалось все. Можно было не сомневаться, что системы, защищающие эту новую святую святых, относились к самым передовым из существующих на рынке.

Мы так и стояли, закинув головы назад, впитывая в себя интерес летающего колосса. Удивительным образом этот опыт оказался бодрящим. В эпоху больших данных и большой слежки повелители редко выходят тебе навстречу. А затем все закончилось. Бесформенная вещь улетела, оставив нас с ощущением, что с нами наигрались. Мы были для нее ничем, двумя проказниками в снегу.

Спустя еще двадцать минут утомительной прогулки сквозь снег по колено мы подошли к дата-центру ближе, чем, как я думал, нам будет позволено. Мы не знали точно, работает ли уже дата-центр, – я читал, что в зданиях, где стояли серверы, были пожары. Возможно, что в новостях говорили правду, место выглядело заброшенным. Заброшенным, как одна из Лун Юпитера, то есть неспособным к поддержанию жизни. Глядя на него с расстояния 50 метров, стоя за забором, я не чувствовал абсолютно никаких обратных сигналов: никакого гудения, никакой пульсации, никакого жужжания, никакой ауры, никаких выбросов или излучений. У этого места была сущность, но не было присутствия, как будто все его состояние было направлено внутрь себя.

Ночной дата-центр в Юте привел меня в трепет. Это был незнакомый мне трепет – меня поразил не размер, который все равно было сложно оценить, но его подавляющая обособленность. Я думал о том, что практически каждое действие, каждая реплика и сделка и каждый разговор, происходящие здесь – здесь, в мире, казавшемся столь огромным и живым, столь восхитительно сложным, – в один прекрасный день могут быть зашифрованы, сжаты и оставлены здесь, в скоплении зданий размером не больше парочки торговых центров. Внезапно потеря права на личную жизнь показалась мне малюсенькой проблемой по сравнению с более важной потерей, которую предвещало это место: потерей состояния реальности.




Лапков А.В. [01 ноября 2015 г. 17:04:48]
Лапков Алексей Викторович

Мы въехали в южные районы Айдахо на закате и отклонились от прямого маршрута в сторону стоящего в отдалении горного городка Лава-Хот-Спрингс, известного своими лечебными горячими ваннами. Я хотел смыть с себя ощущение черного вертолета. Общение с дерганными участниками оружейной ярмарки после тайных прогулок вокруг дата-центра ослабило мою психологическую иммунную систему. Паранойя – адская болезнь, которую сложно остановить, особенно когда она овладеет вами, особенно во времена, когда каждую неделю мы узнаем свежие новости о правительственных и коммерческих проектах, от мыслей о которых включаются гиперактивные рецепторы страха: телекоммуникационный гигант AT&T и АНБ сговорились для прослушки ООН; ФБР пилотирует над американскими городами самолеты Cessna, оборудованные видеокамерами и сканерами мобильных телефонов; Google может с помощью своих поисковых алгоритмов повлиять на результат следующих президентских выборов. Однажды осознав, как мало ты знаешь о тех, кто хочет знать о тебе все, ты почувствуешь, что твоя повседневная жизнь теряет свою невинность, а какие-то пустяки ощущаются как щупальца чего-то большого.

Сидя по пояс в горячей ванне под звездным небом, я заговорил с подростком, год назад бросившим школу. Он был расстроен своими перспективами. У него не было навыков работы, которую не мог бы сделать робот, сказал он мне, и по его расчетам, у него было не больше трех лет, чтобы заработать все деньги, которые он только мог заработать. Когда я рассказал ему о своей поездке к АНБ, он вздохнул и покачал головой. Слежка, сказал он, бессмысленна, это лишние траты. Властям предержащим следует просто пригласить людей исповедоваться в своих тайнах добровольно. В своем воображении он рисовал огромные центры, оборудованные микрофонами и наушниками, где люди могли бы подробно рассказывать о своих переживаниях, мыслях и чувствах, доставляя в форме монологов информацию, которую перехватчики могли собрать лишь по частям.

Я не мог определиться, является ли эта идея блестящей или наивной, но она стала для меня откровением. Там, в бассейне, погруженный в облака пара, порождающие ощущение мистической близости, я задумался о поколении этого подростка. Это поколение, которому сама концепция частной жизни казалась старомодной, возможно, проходило через великую мутацию, отказываясь от внутренних духовных сфер, чья нерушимость более не была гарантирована. Прятать свои мысли за внешностью – то, что однажды являлось основной задачей человеческого общежития, – превращалось в требующее усилий и вызывающее подозрения начинание. Так почему бы, как мой новый знакомый, просто не выйти из игры? Слежка и интеллектуальный анализ данных предполагают, что внутри нас существует спрятанное «я», до которого можно добраться с помощью зондирования и аналитики, применять которые лучше всего, когда человек не знает о том, что его изучают. Но что, если бы нам нечего было скрывать? Вполне возможно, что стремление к раскрытию информации о себе, вызванное появлением социальных сетей, было лишь упреждающей защитой от невидимых наблюдателей: то, что отдается с готовностью, нельзя украсть. На планете Рентген внутренность – это бремя, от которого лучше избавиться, а не нести. В словах моего нового друга явно что-то было. Превратиться в яркую, плоскую поверхность. Не отбрасывать тень.

Но я слишком стар, чтобы проникнуться этой наготой. Я все еще верю в границы своего собственного черепа и испытываю неловкость, когда их пересекают. Не так давно моя жена уехала из города по делам, и я отправил ей сообщение с пожеланиями спокойной ночи. «Спи крепко и не давай клопам кусать себя», – написал я. Я был выбит из колеи, когда на следующее утро обнаружил в своей папке «Входящие» письмо от дезинсектора, предлагающее избавить мой дом от клопов. Если бы несколько лет назад кто-то сказал мне, что это не простое совпадение, я бы усомнился в этом человеке. Однако теперь я берегу свои сомнения для людей, которые по-прежнему верят в подобные «случайности». В наших приборах так много привидений – их местоположение неизвестно, их методы изобретательны, их мотивации столь непостижимы, что если ты не чувствуешь, будто за тобой следят, то ты, скорее всего, пребываешь без сознания. Именно поэтому паранойя, даже в своих крайних проявлениях, больше не кажется мне расстройством. Скорее мне видится в ней способ познания с впечатляющей историей предвидения.

Паранойя, мы презирали тебя, и нам очень жаль. Мы боялись, что ты сошла с ума, но теперь мы тоже сошли с ума. Мы готовы слушать, так что, пожалуйста, давай поговорим. Пора. Уже давно пора. Давай познакомимся поближе. Потихоньку, за опущенными шторами, в темноте, в том пространстве, что еще осталось у нас, таком маленьком и почти исчезнувшем.





HotLog
HotLog Управление образования Кировского района города Красноярска Красноярский рейтинг сайтов на Krasland.ru Индекс Цитирования